Биография

В моей биографии соединились три линии, которые редко встречаются в одном человеке.

Первая — бизнес изнутри.

С 1998 года я работал в международных компаниях: маркетинг, бренды, управление — включая работу с Hewlett-Packard, Procter & Gamble, OMEGA, Dunhill. Язык P&L, рынка, партнерства, власти и ответственности для меня родной. Когда вы рассказываете о конфликте с партнером или о цене выхода из бизнеса, мне не нужно объяснять контекст.

Вторая — психология как профессия.

Бизнес-психолог, клинический психолог, executive coach уровня MCC ICF — высшей квалификации Международной федерации коучинга. За плечами больше 10 000 часов индивидуальных и командных сессий с руководителями.

Третья — исследование.

Мне стало мало знать, что инструменты работают в моей практике. Я захотел понять, что именно происходит и можно ли это проверить. Магистратуру по бизнес-психологии я окончил в НИУ ВШЭ в 2020 году и сегодня преподаю на этой же программе. Руковожу R&D в Portals — исследовательском направлении цифровой саморегуляции. Сейчас изучаю, как взаимодействие с искусственным интеллектом меняет эмоциональный интеллект человека: вопрос новый, данных по нему мало, и это одна из причин им заниматься.

Рабочий принцип, который объединяет все три линии: сила утверждения не должна превышать силу доказательства. Я не обещаю того, чего не могу подтвердить, — ни в науке, ни в работе с вами.

Двадцать лет в международном бизнесе были первой школой. Там я научился видеть человека внутри системы: деньги, обязательства, ответственность, цена ошибки. Когда клиент рассказывает о своей ситуации, мне не нужно ее переводить.

Потом был переход. Магистратура по бизнес-психологии в НИУ ВШЭ дала взгляд на пересечение личности, команды и организации. Коучинг — путь до MCC ICF — спрашивал про выбор и будущее. Клиническая подготовка учила осторожности: видеть границу, за которой моя работа заканчивается и начинается работа другого специалиста. Когнитивно-поведенческий подход оставил привычку проверять мысли против фактов — свои в первую очередь.

Дальше — школы про чувства и отношения. Ненасильственная коммуникация Маршалла Розенберга: слышать потребность за словами. Чистый язык и символическое моделирование: работать с метафорой самого человека и удерживаться от соблазна подставить свою. Юнгианская психология дала язык для того, о чем труднее всего говорить прямо: идентичность, кризисы, внутренние переходы. Позитивная психология сместила фокус на сильные стороны и устойчивость — на то, что в человеке работает, а не только на то, что болит.

Отдельная линия — тело и саморегуляция. С медитативными традициями я знаком много лет: сначала как практикующий, потом как исследователь. Аутентичное движение и телесно-ориентированная подготовка приучили доверять телесному знанию — тело часто понимает ситуацию раньше, чем ее удается сформулировать. Со временем из этого сложилось рабочее убеждение: саморегуляция — навык, и он развивается, как любой другой. Сегодня эта линия стала исследовательской: в Portals я веду R&D-проект — изучаю цифровой протокол саморегуляции.

EMDR добавил еще одно измерение — память: как непрожитый опыт продолжает влиять на сегодняшние реакции и решения, и что с этим влиянием можно работать.

Преподавание в НИУ ВШЭ держит меня в диалоге между практикой и исследованием. Студентам нельзя сказать «поверьте мне» — и это дисциплинирует: сила утверждения не должна превышать силу доказательства. Это правило работает у меня и в аудитории, и в сессии.

Если собрать все это в одну линию, вырисовывается не биография и не список дипломов, а путь взгляда, который продолжает развиваться.